О наёмниках в церкви


Эти мысли – не приговор, не укор другим, не крик о помощи. Это спокойные размышления, вызванные двумя годами напряжённой работы регентом правого хора в Богоявленском кафедральном соборе г. Москвы. Это размышления о самом себе, о роли регента и певчих в Церкви и нашем соответствии этому месту и этой роли. В связи с заявленной темой возникает ряд вопросов:

— какие хоры, какие регенты и какие певчие нужны современной Русской Православной Церкви?

— какой репертуар подходит для богослужения?

— что делать регенту, чтобы клирос был очагом молитвы, созвучным алтарю и достойным совершать   Б о г у   с л у ж е н и е?

         Давно ушло в прошлое то время, когда в церкви богослужение совершал народ, то есть народ знал тексты и сам пел, взаимодействуя со священником, дьяконом и всем тем, что происходило в церкви. Так было на заре русского христианства, когда Церковь пребывала в своём младенческом возрасте. Так сохранялось в тех приходах, которые видели в участии народа неотъемлемую часть богослужения, когда в храме нет слушающих, а все – участники, нет пассивных, а есть активные делатели. Дело здесь не в том, что у прихода не было средств платить за пение, а дело было в принципе. Если ты пришёл на службу, участвуй, пой, молись. Так есть и сейчас, но в очень малом числе приходов.

    Почему народ перестал участвовать в службе, как активный её совершатель? Только ли дело в усложнении репертуара, что послужило причиной выделения поющих в отдельную «касту» знающих и умеющих?

       Певчие хора, не являющиеся членами того прихода, в котором они поют – это одна из основных причин неучастия правого хора в службе. Под неучастием в службе я имею в виду всевозможные отвлечения певчих во время богослужения. Для них служба – работа, зарабатывание денег, а не жертва, не путь к духовному соучастию в службе, не путь к собственному спасению. Отсюда опоздания на богослужение под предлогом различных жизненных обстоятельств, попытки оправдать себя наличием других светских или даже церковных мест занятости. Отсюда постоянное сиденье и разговоры во время службы, пользование мобильными телефонами. О чём говорят певчие на службе? Какие смс шлют друзьям, коллегам, ученикам? О службе? О своём невнимании и не усердии? Нет, на клиросе для них продолжается та же жизнь, от которой их отвлёк приход в храм.

    Разве может певчий сосредоточиться на том, что и как он делает на клиросе, если он поёт в перерыве между разговорами, хождениями, общением с друзьями-коллегами? Современный певчий не оставляет житейских попечений, о чём просит Церковь и не только во время совершения Херувимской песни.

      Но отчего всё же это происходит? И что потребно сделать, чтобы клирос был заодно с алтарём?

      Хор призван молиться. Что это значит в отношении хора?

    Быть во внимании, в сосредоточении, пребывать во внутренней тишине, где бы неотступно находился Господь, помогающий, покрывающий, восполняющий, милующий и утешающий. Помогающий трудиться ради Его славы. Покрывающий наши недостоинства. Восполняющий наши неумения. Милующий нас своей любовью. Утешающий наши скорби. Но разве мы стремимся получить все эти дáры? Всем своим поведением и отношением мы говорим Богу: «Отойди, не мешай, не сейчас, потом, и вообще, есть ли Ты? Тебя не видно, не слышно, а нам мало платят, многого требуют, службы длинные, мы бегаем с работы на работу ради прокормления семьи, жизнь дорожает, а тут Ты со своими претензиями».

       Почему я так говорю и нет ли здесь преувеличения, наговора, поклёпа?

    Судите сами, если каждое наше действие в продолжении службы направлено не к Богу, а так – в пустоту, в самотéшение, в самодовольство, в непослушание, в эгоизм и личную гордыню. Нет у нас страха Божия, нет Божией памяти, нет радения о высшем, нет тех добродетелей, которые Церковь помогает и призывает стяжать. Был бы страх Божий, разве жили бы мы посторонним и не относящимся в данный момент к тому делу, способности к которому у нас есть? А есть ли? Разве голос – это единственный инструмент молитвы? Да, если голос «говорит» от сердца, от смиренного и кроткого ума, если сердце не пустое или не заполнено житейским мусором, а тихое, молчаливое и потому способное вместить в себя Невместимого. Тогда голос – это инструмент молитвы. Но этот инструмент нуждается в постоянном и умелом руководстве, тренировке, обтачивании. Нужен тренер, мастер, специалист. А кто этот специалист и мастер? Священник, духовник, который ведёт свое чадо по пути духовного совершенства, по пути спасения, то есть он помогает в решении отнюдь не специально вокальных проблем и задач, а печётся об исцелении души, укреплении духа, умягчении сердца. На мой взгляд – это и есть лучшая школа обучения церковному пению, это и есть та академия, которую должны пройти ВСЕ кандидаты в церковные певчие независимо от их ранга – певчий правого хора, будничного или народного хора.

       У сегодняшнего певчего, не члена прихода, нет задачи молиться. Он не думает об этом, а надо бы. И что тогда с него можно спросить? Не разговаривать, не посылать смс, не садиться, петь во славу Божию? Разве всё это будешь говорить верующему человеку? Верующий человек всё это понимает, как верующий певчий понимает и осознаёт своё призвание служить Богу, отдавать Ему и людям свой талант, украшать и наполнять смыслом богослужение.

                                                                                                                                                                                     Евгений Тугаринов, старший регент

                                                                                                                                                                Богоявленского кафедрального собора г. Москвы

                                                                                                                                                                                                                 сентябрь  2016 года

28 октября 2016, 15:07 Архив статей

Комментарии (2)

  1. Ольга 17 октября 2017, 11:45 # 0
    мдаа.проблема…
    1. Нора Потемкина 16 декабря 2017, 18:44(Комментарий был изменён) # 0
      Думаю, что проблемы технологии на клиросе тоже никто не отменял. Оба вопроса, зачем мы поем и как мы поем, остаются актуальными. Но тон статьи — поучительный, назидательный, «сотрясающий воздух», ставящий автора НАД его читателями, — не располагает к продолжению разговора.
      Простите, Евгений Львович, но смысл: «ай-яй-яй», и за этим ничего больше не стоит